Загрузка...
Вы просматриваете:  Главная  >  Суд  >  Текущая статья

Выступление председателя Совета судей Российской Федерации В.В. Момотова на Втором заседании Клуба имени Замятнина по теме «Судья и социальные сети»

  /  13.06.2018  /  

ВЫСТУПЛЕНИЕ

Виктора Викторовича Момотова

на Втором заседании Клуба имени Замятнина

по теме «Судья и социальные сети»

(4 июня 2018 г.)

Добрый день, уважаемые коллеги!

Рад возможности выступить на очередном заседании Замятнинского клуба. Такие встречи становятся доброй традицией, и я уверен, что они уже приносят свои плоды – информационная открытость судов выходит на принципиально новый уровень, и это с неизбежностью приведет к повышению доверия к судебной власти.

Говоря об этических проблемах участия судей в социальных сетях, необходимо прежде всего определиться с терминами. Судейская этика, которую мы сегодня обсуждаем – это границы допустимого поведения судьи как в служебной, так и во внеслужебной деятельности. Этические рамки значительно шире правовых рамок. Этические нормы выступают универсальным критерием допустимого поведения судьи и в период осуществления им своих обязанностей, и во время пребывания в отставке.

Под социальными сетями мы в данном случае понимаем сеть Интернет и те конкретные ресурсы, которые позволяют общаться, обмениваться данными, размещать записи и другие материалы в публичном доступе.

Хотелось бы прежде всего коснуться наиболее общего вопроса, а именно – вопроса о глубинной причине современных этических проблем.

Среди тех вызовов, которые сопровождают наше общество, видное место занимают проблемы распространения массовой культуры. Во многом это происходит благодаря глобализации в сфере коммуникаций, и развитие соцсетей выступает одной из форм такой глобализации. Это приводит к тому, что общий фон культуры теряет присущую ему широту горизонта и высоту полета. Массовая культура стала культурой потребления. Это сопровождается утверждением определенного набора ценностей, культа удовольствия, свободного времени, комфорта, достатка. Именно эти ценности и формируют поведение широких слоев населения.

Эти новые  ценности вытесняют традиционные ценности уже в семье, а затем и в системе начального и школьного образования. При профессиональной подготовке в системе юридического образования не последнюю роль играет высшая школа. Однако, к сожалению, изменилось не в самую лучшую сторону и юридическое образование. Только в последние годы чувствуется, что государство стало уделять значительное внимание подготовке специалистов в области юриспруденции. Но еще сравнительно недавно, в 90-ые годы прошлого века, «размножение» юридических вузов было неконтролируемым процессом, и это ярко отразилось на уровне подготовки юристов.

Особенно это заметно в сравнении с дореволюционной эпохой, да и с советским периодом. Общее впечатление о профессии юриста в эти исторические эпохи не позволяло усомниться в интеллектуальных способностях и моральном авторитете ее представителей. В этой среде царила атмосфера нетерпимости к безответственности, бескультурью и дилетантизму, которая не позволяла беспринципным и бесчестным людям проникнуть в юридическую профессию.

Культура потребления воспитывает иную шкалу ценностей. Подход к юриспруденции как к призванию нередко сменяется подходом к ней как к средству зарабатывания денег. Судьи – плоть от плоти нашего общества, и судейское сообщество еще в конце прошлого века поставило перед собой задачу противодействовать негативному влиянию внешней конъюнктуры на судейский корпус. Поэтому появились своды этических правил, задающие строгие требования к личным качествам судьи и высочайшие стандарты его поведения как в служебной, так и во внеслужебной деятельности.

Установление столь жестких правил неразрывно связано с публично-правовым статусом, которым наделяются судьи. Каждый судья должен осознавать, что элементами его статуса являются не только права и полномочия, но и обязанности, и ограничения. Благодаря ужесточению подходов к отбору кандидатов на судейские должности и к их поведению удалось сохранить высокое качество судейских кадров.

Новое преломление правила судейской этики получили в связи с развитием Интернета. Это – еще одно свойство массовой культуры, связанное с виртуализацией современной жизни. Происходит смещение от потребления вещей к потреблению знаков, олицетворяющих престиж, успех. Это приводит к тому, что традиционные авторитеты – семья, церковь, мораль, а равно и весь спектр ограничений и обязанностей заменяются ценностями потребления и удовольствия.  Ключевую роль в этом играют социальные сети, заключающие в себе мощнейший потенциал воздействия на сознание и поведение человека.

Соцсетями пользуются порядка 60% населения нашей страны. Вполне естественно, что пользователи соцсетей есть и среди судей. Но если для других граждан вопрос использования социальных сетей – это вопрос личного выбора, то с судейским сообществом ситуация обстоит иначе. В силу своего особого правового статуса судьи обязаны и в служебной, и во внеслужебной деятельности воздерживаться от всего, что может умалить авторитет судебной власти, вызвать сомнения в ее объективности и справедливости.

Этические вопросы использования судьями соцсетей только начинают активно обсуждаться. В некоторых правопорядках уже есть примеры привлечения судей к дисциплинарной ответственности за нарушения, допущенные при использовании соцсетей. Позднее я расскажу об этих примерах. Хочу обратить внимание на то, что перед собой я ставлю задачу обозначить основные этические проблемы, связанные с использованием соцсетей судьями, не давая каких-либо универсальных рецептов. Каждая ситуация индивидуальна, и каждый судья должен сам и под свою ответственность решить, насколько его поведение согласуется с этическими нормами.

Какие возможности, предоставляемые соцсетями, могут породить вопросы этического характера?

Можно начать с так называемых «списков друзей», которые есть в каждой социальной сети. Пользователи добавляют друг друга «в друзья» и относятся к этому как к абсолютно безобидной возможности, и это вполне справедливо для подавляющего большинства людей. Думаю, все, кто использует соцсети, подтвердят, что «добавление в друзья» – это еще не признак реальной дружбы. Вместе с тем применительно к судьям добавление пользователей в списки друзей может вызвать некоторые вопросы этического характера.

Приведу пример. Представим, что судья в соцсети «добавляет в друзья» адвоката. Может ли это действие вызвать определенные сомнения в объективности данного судьи? Эту внешне безобидную ситуацию можно «обострить». Представим себе, что адвокат, которого судья добавил в друзья в соцсети, впоследствии становится представителем одной из сторон в деле, которое рассматривается этим же судьей. В этом случае тот факт, что адвокат включен в список друзей судьи, может взывать у противоположной стороны по делу как минимум беспокойство. При этом вполне возможно, что судья и адвокат ни разу не встречались в «реальном» мире и даже ни разу ни разговаривали друг с другом, не вели личной переписки – но вряд ли это будет звучать убедительно для других участников процесса.

Вопрос об этической стороне добавления пользователей в друзья обсуждается в некоторых юрисдикциях. Комиссии по этике органов судейского сообщества опубликовали целый ряд позиций по этому вопросу, которые можно условно разделить на жесткую, умеренную и либеральную.

Согласно жесткому подходу, судья может добавлять в друзья других юристов только в случае, если эти юристы не могут потенциально стать участниками судебных процессов у этого судьи.

В некоторых странах уже имели место случаи, когда судей лишали полномочий за добавление в друзья участников судебного процесса. При этом такое добавление рассматривалось как безусловное основание для дисквалификации судьи.  Известно, что крайне жесткого подхода к этому вопросу придерживаются, например, в штате Флорида, где совершение судьей любого процессуального действия с участием лица, добавленного в список друзей судьи, автоматически становится основанием для лишения судьи полномочий.

Это, к слову, касается не только самих судей, но и других участников процесса. Известны случаи отмены судебных решений в связи с тем, что одна из сторон процесса была добавлена в список друзей свидетеля по делу. Например, достаточно большую известность получил случай отмены решения суда первой инстанции, вынесенного по делу об установлении опеки, в связи с тем, что психолог, выступавший в этом деле в качестве судебного эксперта, добавил в друзья адвоката одной из сторон.

Нужно отметить, что вряд ли такая позиция может быть в полном объеме перенесена «на российскую почву». В США каждый адвокат допущен к практике в конкретном штате, и поэтому всегда можно с большой долей вероятности определить, в судах какого штата будет выступать каждый конкретный адвокат. В нашем правопорядке любой адвокат может выступать в качестве представителя в любом суде, независимо от региона. Поэтому каждый адвокат в Российской Федерации потенциально может стать участником процесса у любого судьи.

Некоторые юрисдикции придерживаются умеренного подхода к рассматриваемому вопросу. Согласно этому подходу судье достаточно убедиться в том, что человек, который подал заявку на добавление в друзья, ни в прошлом, ни в настоящем не выступал и не выступает стороной по делу у этого судьи. Другими словами, судья не должен задаваться вопросом о том, может ли человек в будущем стать стороной по делу или представителем стороны. Достаточно определить, не участвует ли он в рассматриваемом судьей деле в настоящем и не принимал ли он участия в таких делах в прошлом.

В некоторых юрисдикциях прослеживается либеральный подход к спискам друзей судей. В этих правопорядках суды, рассматривая конкретные дела, обратили внимание на различное понимание термина «друг» в он-лайне и офф-лайне. Если в «реальной жизни», обозначая человека как своего друга, мы имеем в виду достаточно тесную связь и личную привязанность, то список друзей в соцсети – это не более, чем инструмент отслеживания изменений на страницах других пользователей. Иногда совершенно незнакомые люди добавляют друг друга в друзья и даже не начинают личного общения. Из этой идеи следует вывод о том, что добавление судьей в друзья того или иного юриста, в том числе адвоката, никак не влияет на отправление правосудия, даже если этот юрист является участником процесса.

На сегодняшний день на официальном уровне такая позиция закреплена только в одном правопорядке, а именно – в штате Нью-Йорк, где имеется соответствующее разъяснение Комитета по этике. В других правопорядках эта позиция нашла свое отражение в разного рода особых мнениях, высказанных при рассмотрении этическими комитетами вопросов использования соцсетей.

Уже имели место десятки случаев обжалования вердиктов присяжных по мотиву нарушения требований к их объективности, при этом поводом становилось добавление присяжными в списки друзей других участников процесса. Например, в одной из таких ситуаций присяжный «добавил в друзья» супругу потерпевшего. Однако суд обратил внимание  на то, что в списке друзей этого присяжного указаны 629 человек, и это с очевидностью свидетельствует о том, что само по себе добавление в друзья еще не означает наличия личных отношений. В другом деле суд указал на отсутствие очевидных свидетельств необъективности присяжного, даже с учетом того, что между ним и близкой родственницей потерпевшего в соцсети периодически велись короткие диалоги, которые суд счел «безобидными».

Думаю, что и эта точка зрения неоднозначна. Сам смысл этических ограничений состоит не только в том, чтобы обеспечить объективность судьи при отправлении правосудия. Эта задача достигается прежде всего законодательными, а не этическими нормами.

Основная цель этических требований к поведению судьи – обеспечить высокий авторитет судебной власти в глазах общества. Поэтому ключевым вопросом является то, каким образом гражданское общество будет расценивать ту или иную ситуацию. Ситуация, в которой судья добавляет участника спора в друзья, будет воспринята и общественностью, и другими участниками спора, как минимум, с подозрением. Чтобы понять это, достаточно просто поставить себя на место стороны по делу, которой стала известна подобная информация, особенно если речь идет об уголовном судопроизводстве и всей дальнейшей судьбе человека. В подобной ситуации вряд ли помогут теоретизированные рассуждения о том, что в цифровой век значение термина «друг» изменилось.

Конечно же, нельзя ударяться в крайности. Мировой практике известно немало прецедентов, когда участники процесса, желающие оспорить судебное постановление, пытались найти возможный «ключ» к такой отмене в социальных сетях, и это превращалось в своего рода «охоту на ведьм». Приведу пример. Одним из американских судов рассматривалось дело о возмещении ущерба, причиненного пожаром. Заявитель апелляционной жалобы указал, что судье следовало взять самоотвод, поскольку в одной из социальных сетей этот судья подписан на официальный микроблог генерального прокурора, в котором размещались сообщения в том числе об этом деле. Заявитель настаивал на том, что судья потенциально мог читать эти записи и формировать свое мнение по делу. Вполне естественно, что этот довод был отклонен.

Судья не может и не должен находиться в информационном вакууме. Вокруг каждого общественно значимого дела формируется определенное информационное поле. Задача судьи – не «сбежать» от этого информационного фона, а строго придерживаться принципов правосудия и не позволять разного рода публикациям повлиять на законность и обоснованность решения.

Помимо формирования списков друзей, социальные сети позволяют размещать в публичном доступе различные материалы, а также комментировать материалы других пользователей. В этой сфере от судей требуется особая осторожность, потому что любая запись и любой комментарий в социальной сети – это, по сути, публичное выступление с определённой позицией. В связи с этим уже сейчас в различных правопорядках возникают этические проблемы.

Прежде всего речь идет о комментариях, связанных с правовыми вопросами. Высказываясь по тому или иному вопросу о применении и толковании правовой нормы, судья указывает, каким образом он будет применять и толковать эту норму в дальнейшем. Это создает повод для вывода о том, что исход многих дел, которые данный судья будет рассматривать, уже предрешен, а это, в свою очередь – основание для отвода судьи.

Даже касаясь, казалось бы, «отвлеченных» тем, судья должен учитывать все возможные интерпретации его высказываний. Например, судья одного из иностранных судов в своем аккаунте в соцсети прокомментировал новость о том, что известный спортсмен допустил серьезное превышение скорости. Судья написал, что спортсмену, превысившему скорость, «пора бы повзрослеть». Казалось бы, какие этические вопросы может вызвать подобная запись?

Однако общественность расценила эту запись как нарушение презумпции невиновности, поскольку вина спортсмена в совершении административного правонарушения еще не была установлена в судебном порядке. Такого рода пренебрежение презумпцией невиновности свойственно некоторым СМИ, но абсолютно недопустимо для представителя судебной власти. Через какое-то время судья исправился и опубликовал еще одну запись, в которой принес извинения и указал, что имел в виду лишь предположительное превышение скорости. Однако это не спасло судью от дисциплинарного производства.

 В некоторых юрисдикциях поводом для привлечения судей к ответственности нередко становятся комментарии о рассматриваемых ими делах. Один из недавних примеров: судья и адвокат обменивались комментариями в соцсетях, которые хотя и не содержали прямых указаний на конкретное дело, но прозрачно намекали на него. Судья рассказывал в своем аккаунте о тех ходатайствах, которые ему предстоит рассмотреть, а адвокат под этими записями оставлял комментарии в духе «я надеюсь на мудрость судьи». Естественно, это стало предметом дисциплинарного разбирательства.

Иногда судьи размещали комментарии, которые откровенно порочат судебную власть. Например, при коллегиальном рассмотрении дела судья одного из американских судов комментировал в своем аккаунте действия председательствующего судьи, высказал свое раздражение по поводу этих действий, и даже в шутливой форме предложил применить к председательствующему физическое насилие. Похожий случай был и во Франции, когда судьи прямо в ходе рассмотрения дела размещали в соцсети нелицеприятные комментарии в адрес свидетеля.

 Приведу еще пример – одна из судей анонимно комментировала в соцсети свои решения. Таким способом она решила отреагировать на критику со стороны общественности, при этом ее комментарии были крайне эмоциональными и содержали оскорбления участников дел, которые она рассматривала. Подобное поведение было признано нарушением этических норм.

Вопросы этического характера возникают не только применительно к текстовым записям. Сегодня во всех соцсетях существует возможность одобрения той или иной записи с помощью «лайков». Используя эту возможность и ставя лайк под записью или медиа-файлом, судья должен помнить о том, что подобные действия могут быть интерпретированы обществом как одобрение всей той смысловой нагрузки, которая прямо или косвенно связана с соответствующим материалом. Например, в мировой практике уже были случаи привлечения судей к дисциплинарной ответственности в связи с тем, что они ставили лайки под записями политического характера и тем самым публично обозначали свою политическую позицию. Это недопустимо для судьи, который обязан сохранять политический нейтралитет.

Еще одна функция, существующая во всех соцсетях – это функция личной переписки. Иногда возможность использования этой функции ограничена только списком друзей, а иногда она доступна для неограниченного круга пользователей. В связи с этим судье необходимо помнить о том, что законодательство и нормы этики запрещают ему давать консультации по правовым вопросам. В ряде правопорядков судьи, консультировавшие других пользователей в личной переписке, уже неоднократно привлекались к ответственности. Кроме того, даже в личной переписке судьи обязаны вести себя достойно. Были прецеденты привлечения к ответственности судей, которые со служебного компьютера вели личную переписку в соцсети и допускали непристойные высказывания в адрес участников судебных процессов. Невзирая на тайну личной переписки, такие судьи лишались своих полномочий, поскольку сфера применения этических стандартов шире правовых норм.

Особенность профессии судьи состоит в том, что законодательные и этические ограничения, связанные с публично-правовым статусом и особыми полномочиями судьи, распространяются не только на самого судью, но и на его близких родственников. Это неизбежное следствие наделения судьи особым статусом, цель которого – поддерживать высокий авторитет суда в обществе и безупречную репутацию каждого судьи. Деятельность в социальных сетях не является исключением. Члены семьи судьи не должны совершать действий, которые наносят урон авторитету судебной власти. Это, в частности, касается бытовой скромности.

Как известно, некоторым людям свойственно выставлять напоказ те или иные аспекты своей частной жизни. Соцсети заполнены фотографиями покупок, ресторанных блюд, гостиничных номеров, ювелирных изделий и прочих вещей, которые некоторые пользователи считают нужным продемонстрировать общественности. Для большинства граждан это вопрос личного выбора и воспитания. Но для судьи и членов его семьи подобные действия неэтичны.

Понятно, что та или иная дорогая покупка, сделанная родственником судьи, совсем не обязательно свидетельствует о противоправной деятельности. Судейская работа оплачивается на высоком уровне. Кроме того, родственники судьи могут иметь собственные законные источники доходов, позволяющие приобретать дорогостоящие вещи. Нельзя забывать и о том, что источником дорогостоящих покупок могут быть деньги, полученные от продажи объекта недвижимости или транспортного средства, в результате раздела имущества, в качестве наследства и другими законными способами.  Речь в данном случае идет не о законности приобретения конкретной вещи, а об этической стороне публичности подобного рода приобретений. Поведение судьи и его родственников должно быть скромным и не создавать поводов для умаления авторитета суда.

Этические вызовы, связанные с соцсетями, касаются не только поведения судей и членов его семьи. Пользователи соцсетей создают определенную информационную атмосферу вокруг судебной системы. Это касается прежде всего блогов, в том числе микроблогов и видеоблогов. Отсутствие каких-либо этических норм, аналогичных нормам журналисткой этики, низкий уровень ответственности, а в некоторых случаях – анонимность автора создают почву для манипулирования общественным мнением и давления на суд. Сегодня соцсети оказывают на общественное мнение не меньше влияния, чем традиционные СМИ. Это ставит перед судебной властью новые вопросы.

В частности, нередко в соцсетях появляется информация о работе судов, которая не соответствует действительности. Иногда это происходит без злого умысла и связано с публикацией непроверенной информации, либо с отсутствием у автора правовых знаний.

Судебный спор является формой социального конфликта, и чем острее такой конфликт – тем выше его эмоциональный накал.  Сравнительно недавно в одном из иностранных судов рассматривался вопрос о месте жительства ребенка супругов, находящихся в разводе. Суд принял решение о том, что ребенок будет проживать с матерью. Мать ребенка, по-видимому, испытывала крайне негативные эмоции по отношению к бывшему супругу и решила «смаковать» свою победу в социальных сетях. На странице бывшего супруга она разместила комментарий – «На прошлой неделе мой отец встречался с судьей, и вот теперь ребенок будет жить со мной, а не с тобой». Естественно, проверка показала, что никаких встреч в реальности не происходило. Но, как говорят в таких случаях, «остался осадок». Соцсети дают людям возможность опубликовать в буквальном смысле все, что угодно – начиная от правдивой информации и заканчивая собственными фантазиями. Поэтому к любым сведениям, размещенным в соцсетях, нужно относиться со здоровой долей критики.

В некоторых случаях с использованием соцсетей осуществляется умышленное давление на суд с использованием лживой информации. Самая важная и сложная задача судьи в таких ситуациях – не потакая требованиям большинства, формируемых в масс-медиа, оставаться верным закону и праву.

Разумеется, это не только российская проблема. На нее обращают внимание и в других правопорядках. Например, в конце прошлого года новый Лорд-Главный судья Англии и Уэльса, возглавивший судебную власть Великобритании, в первом же своем интервью заявил о невыносимом уровне давления на судей со стороны соцсетей. Он указал, что оскорбительные и необоснованные комментарии в соцсетях подрывают доверие к судебной власти, причем прежде всего у тех граждан, которые лично не участвовали в судебных процессах и всю информацию о правосудии получают только из Интернета.

Такого рода давление ставит судебную власть в двусмысленное положение. С одной стороны, существуют механизмы судебной защиты чести и достоинства, которыми судья, как и любой другой гражданин, может воспользоваться. С другой стороны, сам факт участия судьи в таком судебном процессе неоднозначен с этической точки зрения. Поэтому лучший способ противодействия лжи – распространять правдивую информацию о работе судов. Ведущая роль в этом вопросе должна принадлежать органам судейского сообщества, и прежде всего – советам судей.

Было бы неправильно говорить только о вызовах, связанных с использованием социальных сетей. Соцсети создают не только новые вызовы, но и новые возможности. Применительно к правосудию это, например, возможности более широкого распространения информации о работе судебной системы, повышения информационной открытости судов. Эти возможности сегодня активно используются Верховным Судом Российской Федерации. Через соцсети ведутся онлайн-трансляции судебных заседаний, которые позволяют общественности в режиме реального времени получать информацию о резонансных судебных процессах.

Кроме того, соцсети создали новые возможности для сбора доказательств, способствующих установлению объективной истины по делу. В некоторых правопорядках соцсети активно используются для проверки соблюдения условно осужденными лицами правил, установленных на время испытательного срока.

Подводя итог сказанному, хотелось бы еще раз подчеркнуть, что этические проблемы использования социальных сетей требуют индивидуального подхода в каждом конкретном случае. Судья должен воздерживаться от выступления в социальных сетях от лица судебной власти. В этом качестве судья может выступать только в зале судебного заседания. Поэтому любые действия судьи со ссылкой на свой статус в социальных сетях недопустимы. Кроме того, судья должен воздерживаться от всего того, что умаляет авторитет судебной власти и способно породить сомнения в ее объективности и беспристрастности. Соблюдение этих простых правил при должно уровне самоконтроля позволят судьям не оказываться в двусмысленных ситуациях.

Спасибо за внимание!

Источник

Прочтите также...

category_sud-2

Госдума одобрила проект закона по повышению социализации заключенных

Читать далее →